Анна и семен являются православными христианами они познакомились

Именины в декабре: список имен по православному календарю

3 декабря празднуют свои именины Татьяна, Фекла и Анна. Татьяна очень сильное Михаил, Петр, Порфирий, Семен, Сергей, Тимофей, Федор, Христофор, Яков. . Христиане обычно выбирают имена по святцам или по наставлению .. Они являются настойчивыми, легко переносящими все трудности и. Анна и Семён являются православными христианами. Они познакомились на службе. По выходным и в дни религиозных праздников они посещают. Лица — метки: анна герман, христианство, певица, песни Они жили и в Новосибирске, и в Ташкенте, и в Джамбуле, где их застала чтобы семена Божьего слова взошли в добром и чутком сердце будущей .. Так уж сложилось у нас в России, что исторической нашей религией является православие.

Иоанн едет к нам, и не удивилась, когда он вошел ко мне в комнату. Он отслужил молебен, положив епитрахиль мне на голову. По окончанию молебна он взял стакан воды, благословил и облил меня, к ужасу сестры и доктора, которые кинулись меня вытирать. Я сразу заснула, и на следующий день жар спал, вернулся слух, и я стала поправляться. Великая Княгиня Елизавета Феодоровна три раза навещала меня, а Государыня присылала чудные цветы, которые мне клали в руки, пока я была без сознания.

В сентябре я уехала с родителями в Баден и затем в Неаполь. Здесь мы жили в одной гостинице с Великим Князем Сергеем Александровичем и Великой Княгиней Елизаветой Феодоровной, которые очень забавлялись, видя меня в парике. Вообще же Великий Князь имел сумрачный вид и говорил матери, что расстроен свадьбой его брата, Великого Князя Павла Александровича. К июню я совсем поправилась и зиму года очень много выезжала и веселилась.

В январе получила шифр —. Это дало возможность ближе видеть и официально познакомиться с Императрицей, и вскоре потом мы подружились тесной неразрывной дружбой, продолжавшейся все последующие годы.

Мне бы хотелось нарисовать портрет Государыни Императрицы Александры Феодоровны — такой, какой она была в эти светлые дни, пока горе и испытания не постигли нашу дорогую Родину. Высокая, с золотистыми густыми волосами, доходившими до колен, она, как девочка, постоянно краснела от застенчивости; глаза ее, огромные и глубокие, оживлялись при разговоре и смеялись. С первых же дней нашего знакомства я всей душой привязалась к Государыне: Зима года была очень веселая. Особенно памятны мне в этом году знаменитые балы при Дворе в костюмах времен Алексея Михайловича; первый бал был в Эрмитаже, второй в концертном зале Зимнего Дворца и третий у графа Шереметева.

Сестра и я были в числе 20 пар, которые танцевали русскую. Мы несколько раз репетировали танец в зале Эрмитажа, и Императрица приходила на эти репетиции. В день бала она была поразительно хороша в золотом парчовом костюме, и на этот раз, как она мне рассказывала, она забыла свою застенчивость, ходила по зале, разговаривая и рассматривая костюмы.

Летом я заболела сердцем. Мы жили в Петергофе — и это было первый раз, что Государыня нас посетила. Приехала она в маленьком шарабане, сама правила. Пришла веселая и ласковая наверх в комнату, где я лежала, в белом платье и большой белой шляпе. Ей, видимо, доставляло удовольствие приехать запросто, не предупреждая. Вскоре после того мы уехали в деревню. В нашем отсутствии Императрица еще раз приезжала к нам и огорошенному курьеру, который открыл ей дверь, передала бутылку со святой водой из Сарова, поручив передать ее.

Следующую зиму началась японская война. Это ужасное событие, которое принесло столько горя и глубоко потрясло всю страну, отразилось на нашей семейной жизни разве тем, что сократилось количество балов, что не было приемов при дворе и что мать заставила нас пройти курс сестер милосердия.

Для практики мы ездили перевязывать в Елизаветинскую общину. По инициативе Государыни в залах Зимнего Дворца открылся склад белья для раненых воинов. Мать моя заведовала отделом раздачи работ на дом, и мы помогали ей целыми днями. Императрица почти ежедневно приходила в склад; обойдя длинный ряд зал, где за бесчисленными столами трудились дамы, она садилась где-нибудь работать.

Императрица тогда была в ожидании Наследника. Помню ее высокую фигуру в темном бархатном платье, опушенном мехом, скрадывающем ее полноту, и длинном жемчужном ожерелье. За ее стулом стоял арап Jimmy в белой чалме и шитом платье; арап этот Jimmy был одним из четырех абиссинцев, которые дежурили у дверей покоев Их Величеств.

Вся их обязанность состояла в том, чтобы открывать двери. Появление Jimmy в складе производило всеобщее волнение, так как оно возвещало прибытие Государыни. Абиссинцы эти были остатком придворного штата Двора времен Екатерины Великой. Следующим летом родился Наследник. Государыня потом мне рассказывала, что из всех ее детей это были самые легкие роды.

Императрица едва успела подняться из маленького кабинета по витой лестнице к себе в спальню, как родился Наследник. Сколько было радости, несмотря на всю тяжесть войны, кажется, не было того, чего Государь не сделал бы в память этого дорогого дня. Но почти с первых же дней родители заметили, что Алексей Николаевич унаследовал ужасную болезнь, гемофилию, которой страдали многие в семье Государыни; женщина не страдает этой болезнью, но она может передаваться от матери к сыну.

Вся жизнь маленького Наследника, красивого, ласкового ребенка, была одним сплошным страданием, но вдвойне страдали родители, в особенности Государыня, которая не знала более покоя. Здоровье ее сильно пошатнулось после всех переживаний войны, и у нее начались сильные сердечные припадки. Она бесконечно страдала, сознавая, что была невольной виновницей болезни сына.

Дядя ее, сын королевы Виктории, принц Леопольд, болел той же болезнью, маленький брат ее умер от нее же, и также все сыновья ее сестры, принцессы Прусской, страдали с детства кровоизлияниями. Натурально, все, что было доступно медицине, было сделано для Алексея Николаевича. Государыня кормила его с помощью кормилицы так как сама не имела довольно молокакак кормила она и всех своих детей. У Императрицы при детях была сперва няня-англичанка и три русские няни, ее помощницы.

С появлением Наследника она рассталась с англичанкой и назначила его няней вторую няню, М. Императрица ежедневно купала Наследника и так много уделяла времени детской, что при Дворе стали говорить, что Императрица не царица, а только мать.

Конечно, сначала не знали и не понимали серьезного положения здоровья Наследника. Человек всегда надеется на лучшее будущее. Их Величества скрывали болезнь Алексея Николаевича от всех, кроме самых близких родственников и друзей, закрывая глаза на возрастающую непопулярность Государыни.

Она бесконечно страдала и была больна, а о ней говорили, что она холодная, гордая и неприветливая: Глава 2 В конце февраля года моя мать получила телеграмму от светлейшей княгини Голицыной, гофмейстерины Государыни, которая просила отпустить меня на дежурство — заменить больную свитскую фрейлину княжну Орбельяни.

Я сейчас же отправилась с матерью в Царское Село. Квартиру мне дали в музее — небольшие мрачные комнаты, выходящие на церковь Знаменья. Будь квартира и более приветливой, все же я с трудом могла побороть в себе чувство одиночества, находясь в первый раз в жизни вдали от родных, окруженная чуждой мне придворной атмосферой. Кроме того, Двор был в трауре. По слухам, его не любили в Москве, где началось серьезное революционное движение, и Великому Князю грозила ежедневная опасность.

Великая Княгиня, несмотря на тяжелый характер Великого Князя, была бесконечно ему предана и боялась отпускать его одного. Но в этот роковой день он уехал без ее ведома. Услышав страшный взрыв, она воскликнула: Она поспешно выбежала из дворца, и глазам ее представилась ужасающая картина: Злодея-убийцу схватили и приговорили к смертной казни.

Характерно, что Великая Княгиня сама поехала к нему в тюрьму сказать, что прощает его, и молилась возле. Молился ли он вместе с ней, я не знаю: Грустное настроение при Дворе тяжело ложилось на душу одинокой девушки. Мне сшили траурное черное платье, носила я и длинный креповый вуаль, как остальные фрейлины. Императрица приняла меня в большой приемной гостиной.

Страницы моей жизни — Анна Вырубова (Танеева)

Она была тоже в глубоком трауре и показалась мне очень пополневшей. Она сказала мне, что видеть меня почти не будет, так как занята своими сестрами, Великой Княгиней Елизаветой Феодоровной и принцессой Ириной Прусской.

Кроме того, у них гостила Императрица-Мать. Свиты было много, и я чувствовала себя среди них чужой. По желанию Государыни главной моей обязанностью было проводить время с больной фрейлиной, княжной Орбельяни, которая страдала прогрессивным параличом.

Вследствие болезни характер у нее был очень тяжелый. Был теплый весенний день, снег на солнце таял. Мы выехали в открытой коляске.

От смерти к жизни: Честный разговор на запрещенную тему

Помню как сейчас, что я не знала, как сидеть возле нее: Вообще я была подавлена всей окружающей обстановкой этой прогулки, кланяющейся публикой, казаком, который скакал за нами по дороге. Императрица торопилась вернуться к уроку танцев детей. Потом, вечером, княжна Орбельяни все дразнила меня, что Императрица меня не позвала на урок: Был пост, и по средам и пятницам в походной церкви Александровского дворца служили прежде-освященные литургии для Государыни. Я просила и получила разрешение бывать на этих службах.

Другом моим была княжна Шаховская, фрейлина Великой Княгини Елизаветы Феодоровны, только осиротевшая. Всегда добрая и ласковая, она, начала давать мне религиозные книги для чтения. Очень добра была ко мне и Великая Княгиня Елизавета Феодоровна.

Меня поражал ее взгляд — точно она видела перед собой картину убийства мужа!. Но наружно она всегда казалась спокойной, по праздникам одевалась вся в белое, напоминая собой рисунки мадонн.

ЕГЭ по обществознанию задание 6: номер 78 | Анна и Семён являются правосл…

Принцесса Ирина Прусская была в трауре по случаю смерти ее маленького сына, которого она так жалела и о котором она мне говорила со слезами на глазах. Подошла Страстная неделя, и мне объявили, что дежурство мое кончено. Императрица вызвала меня в детскую проститься. Застала я ее в угловой игральной комнате окруженную детьми, на руках у нее был Наследник.

Я была поражена его красотой — так он был похож на херувима: Императрица дала его мне подержать на руки и тут же подарила мне медальон серый камень в виде сердца, окруженный бриллиантами на память о моем первом дежурстве и простилась со.

Несмотря на ее ласку, я была рада вернуться домой. На лето я переехала на дачу с родителями в Петергоф и видела Государыню чаще, чем во время первого дежурства, работая в складе в Английском Дворце.

Императрица приезжала туда почти ежедневно в маленьком экипаже и всегда сама правила. Каждую неделю она ездила в автомобиле в Царское Село в свой лазарет и два раза просила мать отпустить меня с. Во время одной из таких поездок состоялась закладка школы нянь, основанной ею в Царском Селе. С бесконечной благодарностью и уважением окружали ее больные и раненые, каждый стараясь быть к ней поближе.

Между мной и Государыней сразу установились простые, дружеские отношения, и я молила Бога, чтобы Он помог мне всю жизнь мою положить на служение Их Величествам.

Вскоре я узнала, что и Ее Величество желала приблизить меня к. В августе Императрица прислала к нам фрейлину Оленину, прося отпустить меня с ними в шхеры. Шнейдер, я и. Я была очень взволнована, сидя в первый раз около Государя за завтраком. Сидели за длинным столом, Государь на обычном своем месте, Императрица и я около. Вспоминая тяжкий год войны, Государь сказал мне, указывая на Императрицу: Жизнь на яхте была простая и беззаботная. Каждый день мы съезжали на берег, гуляли по лесу с Государыней и детьми, лазили на скалы, собирали бруснику и чернику, искали грибы, исследовали тропинки.

Их Величества, словно дети, радовались простой, свободной жизни. Набегавшись и надышавшись здоровым морским воздухом, мне так хотелось спать по вечерам, а садились пить чай только в 11 часов вечера. Раз, к моему стыду, я заснула за чаем и чуть не упала со стула. Государь дразнил меня, подарив мне коробку спичек, предлагал вставить их в глаза, чтобы они не закрывались. Тогда же в первый раз мы начали играть с Императрицей в 4 руки. Я играла недурно и привыкла разбирать ноты, но от волнения теряла место и пальцы леденели.

Играли мы Бетховена, Чайковского и других композиторов. Вспоминаю, как мало-помалу она мне открывала свою душу, рассказывая, как с первых дней ее приезда в Россию она почувствовала, что ее не любят, и это было ей вдвойне тяжело, так как она вышла замуж за Государя только потому, что любила его, и, любя Государя, она надеялась, что их обоюдное счастье приблизит к ним сердца их подданных.

Моя бабушка Толстая рассказывала мне случай, переданный ей ее родственницей, баронессой Анной Карловной Пилар, фрейлиной Государыни Императрицы Марии Александровны. Во время посещения Государыней Дармштадта в семидесятых годах Принцесса Алиса Гессенская привела показать ей всех своих детей, принесла на руках маленькую принцессу Алису будущую Государыню Императрицу Александру Феодоровну.

Императрица Мария Александровна, обернувшись к баронессе Пилар, произнесла, указывая на маленькую принцессу Алису: Она тогда очень подружилась с сестрой Государя, маленькой Великой Княжной Ксенией Александровной, а также с малолетним Наследником Николаем Александровичем, который как-то раз подарил ей маленькую брошку.

Сперва она приняла ее, но после решила в своей детской головке, что подарка принимать нельзя; но как сделать, чтобы его не обидеть? И вот на детском балу в Аничковом дворце она потихоньку втиснула брошку в его руку. Государь был очень огорчен и подарил эту брошку своей сестре.

С годами увлечение их росло, но Государыня боролась со своими чувствами, боясь сделать неправильный шаг в отношении своей религии. Когда женился ее брат и ей показалось, что после смерти отца, которого она обожала, ей больше уже нечего дома делать, чувство к Государю все перебороло и счастью их не было границ.

Они вместе были на свадьбе брата в Кобурге; потом Государь приезжал к ней в Англию, где она гостила у королевы Виктории. Императрица с любовью вспоминала, как ее встретил Император Александр III, как он надел мундир, когда она пришла к нему, показав этим свою ласку и уважение.

Но окружающие встретили ее холодно, в особенности, рассказывала она, А. Оболенская и графиня Воронцова. Ей было тяжело и одиноко; не нравились ей и шумные обеды, завтраки и игры собравшейся семьи в такой момент, когда там, наверху, доживал свои последние дни и часы Государь Император. Затем переход ее в Православие и смерть Государя. Государыня, рассказывала, как она, обнимая Императрицу-Мать, когда та отошла от кресла, на котором только что скончался Император, молила Бога помочь ей сблизиться с.

Потом длинное путешествие с гробом Государя по всей России и панихида за панихидой. Свадьба наша была как бы продолжением этих панихид — только меня одели в белое платье. Свадьба была в Зимнем Дворце. Те, кто видели Государыню в этот день, говорили, что она была бесконечно грустна и бледна. Таковы были въезд и первые дни молодой Государыни в России.

Последующие месяцы мало изменили ее настроение. Своей подруге, графине Рантцау фрейлине Принцессы Прусскойона писала: Государыня целыми днями была одна. Государь днем был занят с министрами, вечера же проводил со своей матерью жившей тогда в том же Аничковом дворцекоторая в то время имела большое на него влияние.

Трудно было молодой Государыне первое время в чужой стране. Каждая молодая девушка, выйдя замуж и попав в подобную обстановку, легко могла бы понять ее душевное состояние. Кажущаяся холодность и сдержанность Государыни начались с этого времени почти полного одиночества. Не все сразу, но понемногу Государыня рассказывала мне о своей молодости. Разговоры эти сблизили нас, и она стала мне еще дороже.

Офицеры яхты говорили мне, что я проломила стену, столько лет окружавшую Государыню. Государь сказал мне, прощаясь в конце плавания: Но дороже всего были мне слова моей Государыни: Таким другом я и осталась при ней, не фрейлиной, не придворной дамой, а просто другом Государыни Императрицы Александры Феодоровны. Глава 3 Вернувшись в Петергоф, на следующий день Императрица вызвала меня в Нижний Дворец у моря, где Их Величества жили совсем одни, без свиты. В крошечном кабинете, со светлой ситцевой мебелью и массой цветов, горел камин; Императрица, как сейчас помню, стояла в серой шелковой блузочке; обняв меня, она шутя спросила: Императрица показывала мне все свои книги, прочитанные и переписанные места из ее любимых авторов, фотографии родных, весь мир, в котором она жила.

За письменным столом из светлого дерева стоял портрет во весь рост ее покойного отца. Через несколько дней после нашего возвращения я уехала с семьей за границу. Мы остановились сперва в Карлсруэ у родных, затем поехали в Париж.

Государыня передала мне письма к ее брату, Великому Герцогу Гессенскому, и ее старшей сестре, принцессе Виктории Батенбергской.

Великий Герцог находился в имении Вольфсгартен. Дворец Герцога окружали обширный сад и парк, устроенный по его плану и рисункам.

После завтрака, во время которого Великий Герцог расспрашивал меня о Государыне и ее жизни, я гуляла в саду с госпожой Гранси, гофмейстериной Гессенского Двора, милой и любезной особой. Она показала мне игрушки и вещицы, принадлежавшие маленькой Принцессе, единственной дочери Великого Герцога по первому браку, которая скончалась в России от острого заболевания.

Видела я и белый мраморный памятник, воздвигнутый гессенцами в ее память. Ко второму завтраку, на который меня пригласили, приехала Принцесса Виктория Батенбергская с детьми, красавицей Принцессой Луизой и маленьким сыном. Меня занимал этикет при Гессенском Дворе: Принцесса Батенбергская приседала перед своей молодой невесткой, Принцессой Элеонорой. Принцесса Виктория отличалась большим умом, но говорила настолько быстро, что многое терялось в ее речи; она меня расспрашивала о русской политике, что ставило меня в затруднение, так как я мало что знала на этот счет.

Она пригласила меня и мою сестру завтракать к ней в Югенгейм, в окрестностях Дармштадта. И брат, и сестра моей Государыни снабдили меня письмами, я взяла их с собой в Париж, не зная, что еще не скоро мне придется их передать по назначению. Пока мы приятно проводили время за границей, в России назревало народное неудовольствие, вызванное революционной пропагандой. Беспорядки начались забастовкой железных дорог, стачками рабочих и разными революционными демонстрациями.

Все это нам мешало вернуться в Россию, но мы еще тогда не понимали, к чему все это может повести. Сознавая тяжелое положение Родины, я все время думала о Государе, который должен был во-дворять порядок в государстве, и стремилась назад к Государыне, которая разделяла все его заботы. О манифесте 17 октября мы еще тогда ничего не слыхали. Манифест этот, ограничивающий права самодержавия и создавший Государственную Думу, был дан Государем после многочисленных совещаний, а также и потому, что на этом настаивали Великий Князь Николай Николаевич и граф Витте.

Государь не сразу согласился на этот шаг не потому, что Манифест ограничивал права самодержавия, но его останавливала мысль, что русский народ еще вовсе не подготовлен к представительству и самоуправлению, что народные массы находятся еще в глубоком невежестве, а интеллигенция преисполнена революционных идей. В конце концов его склонили подписать манифест.

Мне передавали, что Великий Князь Николай Николаевич будто бы грозил в противном случае застрелиться. Императрица рассказывала, что она сидела в это время с Великой Княжной Анастасией Николаевной, и у них такое было чувство, как будто рядом происходят тяжелые роды.

Слышала я тоже, что будто, когда Государь, сильно взволнованный, подписывал указ о проекте Государственной Думы, министры встали и ему поклонились. Государь и Государыня горячо молились, чтобы народное представительство привело Россию к спокойствию и порядку. Я с другими проникнула в Тронный зал и слышала, как Государь приветствовал членов Думы. Мало осталось у меня в памяти о первой Думе; много было разговоров, а дела мало.

Она была закрыта по Высочайшему указу после двух месяцев существования. Газеты были полны сообщениями о событиях, происходивших на Руси, но до Дворца доходили лишь слабые отклики.

Государыня и я брали уроки пения у профессора Консерватории Нат. У Императрицы было чудное контральто, у меня высокое сопрано, и мы постоянно вместе пели дуэты. Ирецкая выражалась о голосе Императрицы, что она могла бы им зарабатывать хлеб. Пела с нами иногда моя сестра трио Шумана, Рубинштейна и.

Пела Государыня и под аккомпанемент скрипки. Иногда приезжал из Англии знакомый Государыни скрипач Вольф, и мы много музицировали. В Петергофе мы брали уроки пения обыкновенно в фермерском дворце, так как царицыно пианино стояло стена об стену с кабинетом Государя, а он вообще не любил, когда Императрица пела, почему никогда не приходил ее слушать. Государь ежедневно гулял по берегу; два раза в неделю приезжал фельдъегерь с бумагами, и тогда он занимался целый день.

Государыня съезжала также на берег и гуляла в лесу. Мы постоянно были вместе, читали, сидя на мягком мху, или, сидя на палубе, наблюдали, как резвились и играли дети. Эти матросы получали ценные подарки от Их Величеств: К сожалению, и знаменитый Деревенько во время революции покинул Наследника. Дни моего дежурства при Государыне были среды и пятницы. Тогда я на целый день уезжала в Царское Село, обедала с Августейшей Семьей и ночевала во дворце.

После обеда Государь и генерал играли обыкновенно на бильярде, мы же с Государыней, сидя в той же комнате, работали у лампы. Ездил генерал Орлов с нами летом и в шхеры. Меня уже тогда все ревновали к Их Величествам, начались всевозможные сплетни и разговоры, и я часто говорила о всем этом с генералом Орловым, который стал моим искренним другом. В семейном кругу часто говорили о том, что мне пора выйти замуж, но никто из молодежи, которая бывала у нас, не пленял моего воображения.

Среди других часто бывал у нас морской офицер Александр Вырубов. В декабре он сделал мне предложение письмом из деревни, которое меня сильно взволновало и смутило. Приехав в Петербург, он стал ежедневно бывать у нас и терзал меня, умоляя скорее дать ему согласие. За одним из завтраков в феврале года, когда он пришел сказать, что нашел себе службу, меня поздравили его невестой. Затем был бал, на котором была объявлена наша помолвка. Все в доме и Вырубов сияли от радости, начались обеды, визиты, приготовление приданого.

Меня осыпали подарками, и мне казалось, что я счастлива. Государыня тоже одобрила мою помолвку.

Анна Волкова и Семен Величко - Ain't no mountain high enough

Только генерал Орлов выразил сомнение, советуя мне серьезно обдумать этот шаг. Это случилось во время моего дежурства во дворце, и Государыня, войдя в комнату, решительно сказала, что нельзя меня смущать, раз слово уже дано. Свадьба моя была 30 апреля года в церкви Большого Царскосельского Дворца. Я не спала всю ночь и встала утром с тяжелым чувством на душе. Весь этот день прошел как сон.

Меня одевали в одной из запасных половин Большого Дворца. Как во сне встала на колени перед Их Величествами, благословившими меня иконой, затем началось шествие по залам, как на выходе. Шествие открывал обер-церемониймейстер граф Гендриков, за ним шествовали Их Величества под руку, потом шел мой мальчик с образом, граф Карлов и наконец я под руку с отцом. Подымаясь по лестнице, Государь обернулся и, вероятно, заметил мое грустное выражение, улыбнулся, глазами показывая на небо. Во время венчания я чувствовала себя чужой возле своего жениха.

В Золотой дворцовой церкви было немного народу. Один из них, Великий Князь Дмитрий Павлович, принявший впоследствии участие в убийстве Распутина, в день моей свадьбы был очаровательным мальчиком. Гостей звали, кажется, лишь по выбору Их Величеств. В зале, где нас поздравляли, произошел забавный случай: После обряда бракосочетания мы пили чай у Их Величеств. Прощаясь, Императрица, по обыкновению, тихонько передала мне письмо, полное ласки и добрых советов насчет моей будущей жизни.

Каким ангелом она казалась мне в тот день, и тяжело было с ней расстаться. У родителей был семейный обед, после которого мы уехали в деревню, в Пензенскую губернию.

Тяжело женщине говорить о браке, который с самого начала оказался неудачным, и я только скажу, что мой бедный муж страдал наследственной болезнью. Нервная система мужа была сильно потрясена после японской войны — у Цусимы; бывали минуты, когда он не мог совладать с собой; целыми днями лежал в постели, ни с кем не разговаривая. Помню, как во время одного из припадков я позвонила вечером Государыне, напуганная его видом.

Императрица, к моему удивлению, пришла сейчас же пешком из дворца, накинув пальто сверх открытого платья и бриллиантов, и просидела со мной целый час, пока я не успокоилась. Был чудный солнечный день; в 4 часа все собрались в верхней рубке к дневному чаю, как вдруг мы все почувствовали два сильных толчка; чайный сервиз задребезжал и посыпался со стола.

Императрица вскрикнула, мы все вскочили, яхту начало кренить на правый борт; в одну минуту вся команда собралась на левый борт и стали заботиться о Их Величествах и детях.

Государь успокаивал всех, говоря, что мы просто сели на камень. Матрос Деревенько кинулся с Наследником на нос корабля, боясь разрыва котлов, что легко могло случиться. Моментально у правого борта стали миноносцы, конвоирующие яхту, детей с их няньками перевели на финский корабль.

Детей уложили в большую каюту, Императрица с Наследником поместилась рядом, а Государь и свита — в каютах наверху. Всюду была неимоверная грязь. Помню, как Государь принес Императрице и мне таз с водой, чтобы помыть руки. Повар Кюба все же смастерил обед, и мы сели за стол около двенадцати часов ночи. Напротив — Государыня, около нее — Наследник с Марией Ивановной.

Я спала рядом на ванне. Наверху в двух маленьких каютах помещались княжна Оболенская и адмирал Нилов. Свита, в том числе и мой муж, остались на финском корабле.

День и ночь работали машины, чтобы снять его со скалы. После нашего возвращения в Петроград мужу стало хуже, и доктора отправили его в Швейцарию. Но пребывание там ему не помогло, а я все больше и больше его боялась… Весной он получил службу на корабле.

После года тяжелых переживаний и унижений несчастный брак наш был расторгнут. Я осталась жить в крошечном доме в Царском Селе, который мы наняли с мужем; помещение было очень холодное, так как не было фундамента и зимой дуло с пола. Государыня подарила мне к свадьбе 6 стульев, с ее собственной вышивкой, акварели и прелестный чайный стол.

У меня было очень уютно. Мы тогда сидели с ногами на стульях, чтобы не мерзли ноги. Их Величества забавляла простая обстановка. Чай пили с сушками у камина, которые приносил мой верный слуга Берчик, камердинер покойного дедушки Толстого, прослуживший 45 лет в семье. Помню, как Государь, смеясь, сказал потом, что он согрелся только в ванной после чая у меня в домике. Во время плавания в следующем году приехал прощаться с Их Величествами перед отъездом в Египет генерал Орлов, заболевший скоротечной чахоткой; его похоронили в Царском Селе, и Императрица тогда ездила на его могилу отвозить цветы.

Эти редкие поездки на Казанское кладбище наводнили столицу целым потоком сплетен. Бедный генерал, как и я, страдал от зависти придворных, которые по-своему старались истолковать милостивое к нему отношение. Горе Их Величеств по случаю смерти генерала было чистосердечно и глубоко. Глава 4 Осенью года первый раз я была в Ливадии, любимом местопребывании Их Величеств, на берегу Черного моря. С севера Ливадия защищена высокими горами, потому климат здесь почти тропический. Государь не желал, чтобы железная дорога нарушила тишину Ливадии, и отклонял проекты железных дорог в Крыму.

Трудно описать красоту этого места на фоне обросших густыми лесами гор, вершины которых большую часть года покрыты снегом, расстилаются цветущие сады и виноградники. Осенью полное изобилие винограда и всевозможных фруктов, весной неисчислимое количество цветущих деревьев, кустов, а всего больше роз: И тут же рядом — глицинии, море фиалок, целые аллеи золотого дождя; по местам такой одуряющий аромат, что голова кружилась.

А какое горячее солнце и синее море! Разве могу я нарисовать волшебную картину Крыма?! Татары в своих живописных костюмах, женщины в шитых золотом платьях, белые мечети в аулах придавали особую поэзию местности. Дворец в году имел вид большого деревянного здания с нависшими балконами, так что в комнатах было всегда темно и сыро, особенно же сыро было внизу, в бывших покоях Императрицы Марии Александровны, со старинной шелковой мебелью и разными безделушками.

Государь и дети ежедневно завтракали со свитой внизу в большой белой столовой, единственной светлой комнате; Государыня завтракала наверху одна или с Алексеем Николаевичем.

Последнее время у Императрицы все чаще и чаще повторялись сердечные припадки, но она их скрывала и была недовольна, когда я замечала ей, что у нее постоянно синеют руки и она задыхается. Выбор ее остановился на Е. Императрица приказала мне позвать его к себе и передать ее волю. Доктор Боткин был очень скромный врач и не без смущения выслушал мои слова. Он начал с того, что положил Государыню на 3 месяца в постель, а потом совсем запретил ходить, так что ее возили в кресле по саду.

Доктор говорил, что она надорвала сердце, скрывая свое плохое самочувствие. Жизнь в Ливадии была простая. Мы гуляли, ездили верхом, купались в море. Государь обожал природу, совсем перерождался; часами мы гуляли в горах, в лесу, брали с собой чай и на костре жарили собранные нами грибы.

Государь ездил верхом и ежедневно играл в теннис; я всегда была его партнером, пока Великие Княжны были еще маленькие, и волновалась, так как он отлично играл и терпеть не мог проигрывать; он относился очень серьезно к игре, не допуская даже разговоров; играя с ним, я, как сказала, на первых порах нервничала, но потом приловчилась. Вообще Государь любил всякий спорт, прекрасно греб, обожал охоту и был неутомим на прогулках. В Ливадию приезжал эмир Бухарский.

Он привез Их Величествам всевозможные подарки: Свита получила ордена и звезды, украшенные камнями. Мы прожили до середины декабря; стало холодно, в горах выпал снег.

Государь уехал в Италию, в Ракониджи, к королю итальянскому. Это была первая при мне разлука Их Величеств. Простившись с Государем, Ее Величество целый вечер плакала, замкнув свою комнату; никто, даже дети, не входили к.

Но зато радости свидания не было границ. Все во дворце были подавлены страданием бедного мальчика. Ничто не помогало ему, кроме ухода и забот его матери. Окружающие молились в маленькой дворцовой церкви. Иногда мы пели во время всенощной и обедни: Ее Величество, старшие Великие Княжны, я и двое певчих из придворной капеллы.

Фрейлина Тютчева читала шестопсалмие. Императрица обиделась, когда присутствующие заметили, что лучше всех читает София Ив. Среди горестных переживаний болезни Алексея Николаевича приезжал с докладом дорогой мой отец. К Рождеству мы вернулись в Царское Село. До отъезда Государь несколько раз гулял в солдатской походной форме, желая на себе самом испытать тяжесть амуниции. Было несколько курьезных случаев, когда часовые, не узнав Государя, не хотели впустить его обратно в Ливадию.

В следующий раз, когда мы вернулись в Ливадию годстарый дворец уже не существовал, а на его месте был построен в 2 года новый дворец архитектором Красновым, тем самым, который выстроил дома в имениях Великого Князя Георгия Михайловича и Великого Князя Николая Николаевича. В самом деле, построить в 2 года не только дворец, который был одной из самых красивых построек на южном берегу Крыма, но вместе с тем огромный свитский дом и службы — целый городок — было почти волшебством.

Отправляясь в Крым, Их Величества радовались увидеть новый дворец. На набережной пестрая толпа народа, флаги и горячее южное солнце; впереди коляски Их Величеств скакал татарин в шитом золотом кафтане на лихом татарском иноходце. В Крыму испокон веку перед коляской Их Величеств скакал татарин, расчищая путь на горных дорогах, где из-за частых поворотов легко можно было налететь на встречные татарские арбы.

Впоследствии появились моторы, и Государь требовал необычайно быстрой езды. Господь хранил Государя, но езда захватывала дух; шофер его, француз Кегресс, ездил лихо, но умело.

Мариана и Евгения Кесарийских. Соликамского, и с ним двух священномучеников и пяти мучеников. Терентия, Викентия, Емилиана и Вевеи. Филимона 25 декабря 12 декабря ст. Евстратия, Авксентия, Евгения, Мардария и Ореста.

Фирса, Левкия и Каллиника. Филимона, Аполлония, Ариана и Феотиха. Елевферия, матери его мц. Александра и Василия, Викторина пресвитеров. Иусты матроны в Риме. Николая Хрисоверга, Патриарха Константинопольского.

Даниила и трех отроков: Анании, Азарии и Мисаила. Александра и Николая и Сергия пресвитеров. Петра и Иоанна пресвитеров. Выбирая имя девочки по святцам декабря, подумайте, не будут ли девочку дразнить, не подходят ли к этому имени разные смешные дразнилки? Не следует еще до родов настраивать себя на то, что Вы назовете ребенка день в день по церковному женскому календарю имен, ведь для каждого имени существует свое время, в которое оно наиболее актуально, об этом говорят и священники.

  • «Наша цель – помочь обездоленным детям почувствовать Бога»
  • Православные истоки педагогического опыта А.С. Макаренко: к 120-летию со дня рождения
  • Анна и Семён являются православными христианами. Они познакомились на службе. П…

Православные родители, движимые самыми лучшими побуждениями, назвав девочку, например, Пульхерией прекраснаямогут даже не догадываться, на какие издевательства в школе они могут ее обрекать. Выбираем имя девочки по святцам — церковные женские имена декабря Часто родители, особенно если они недавно начали ходить в храм, и проявляют усиленную ревность делать все правильно, по церковному, выбором имени для ребенка удивляют даже священников, к которым они подходят с просьбой по крестить дочку.

Правильным выбором имени Вы можете как сгладить эти черты ее характера, если вам хочется видеть дочь более мягкой и домашней, так и подчеркнуть их, если делаете установку на будущее ребенка в науке. Вот недавно крестили нашего Ванечку. С удовольствием расскажу, почему духовники рекомендуют называть малыша православным именем, сколько Дней Ангела может быть у человека и какие имена можно дать маленькому чуду, появившемуся на свет в декабре.

Зачем и обязательно ли давать ребёнку православное имя Священнослужители не настаивают на получении ребёнком даже верующих родителей православного имени, поскольку в православии нет такого правила.

Оставляя выбор за родителями, они всё же рекомендуют рассмотреть такую возможность. Считается, что, будучи названным в честь того или иного Святого, ребёнок укрепляет с ним связь и получает покровительство, способное в решающий момент помочь. Святой или Святая будут присматривать за малюткой на протяжении всей жизни и взывать к милости Его. Первый является божественным защитником, посланным Небесами при рождении, а второго покровителя обретает после Таинства Крещения.

День памяти Святого или Святой, чьё имя носит малыш, ближайший по календарю к дате рождения ребёнка, и будет его Днём Ангела. В этот день духовники рекомендуют посетить церковь, помолиться своему покровителю перед образом. Количество дней в году, когда вспоминают одноимённого Святого, не важно. День Ангела у человека может быть только раз в году. Интересно знать Раньше ребёнок получал имя не от родителей или родственников, а от священника. Церковный устав гласил о необходимости называть ребёнка на 8-й день жизни.

Священник самостоятельно делал выбор по святцам имя так, чтобы день совершения Таинства над ребёнком совпадал с Днём памяти Святого или Святой. Давая новорожденному имя, ребёнка подносили к иконе Божьей Матери, описывая в воздухе крест.

Так, новоявленный православный верующий представлялся к её покровительству. День Рождения тогда не считался главным праздником в жизни людей, поэтому праздновался скромно если вообще праздновалсяв то время как День Ангела отмечался с размахом. Разносились праздничные пироги, причём чем больше, тем в большем почёте был именинник. Вечером дарились подарки, приходили гости, которые могли даже не вспомнить дату рождения, но день крещения забыть не имели права, особенно крёстные. Выбираем православное имя малышу Для того, чтобы облегчить выбор, воспользуйтесь церковным календарём, где перечислены Дни памяти всех Святых, разбитые по месяцам.

Последовательность и содержание не изменяется, поэтому в году список имён будет тот же, что и в предыдущем. За списком женских и мужских имён, представленных в календаре, стоят люди с необычными жизненными историями, христиане, попавшие на Небеса благодаря вере и поддержке Господа. Прежде, чем выбирать, какое имя получит ребёнок, познакомьтесь с историей предполагаемого покровителя, чтобы рассказать через время о ней малышу.

Как правильно выбрать По правилам имя выбирается в соответствии с датой рождения и ближайшим к этому дню Днём памяти Святого вперёд по календарю. К примеру, мальчик или девочка родились 4 декабря. Вам следует обратиться к церковному календарю, и посмотреть имена от 4. Кто празднует именины в декабре Женских имён традиционно меньше, поскольку мужчин в числе святцев подавляющее большинство, но это совершенно не значит, что вариантов.

Имена Святых, представленные ниже, даются в светской форме. День памяти отмечают Николай, Роман, Анастасий и Платон. Подумайте также над Валентином, Семёном, Илларионом и Варламом. Макар, Алексей, Иван, Григорий или Владимир — такие имена можно дать мальчику. Назовите малыша Арсением, Емельяном, Илларионом или Александром.

Обратите внимание на Василия, Иосифа, Анатолия и Николая. Единственный вариант на сегодня — Александр. Чтят память Фёдора, Бориса и Алексея. Вспоминают также Григория, Макара, Ивана и Александра. Не забываем про Петра, Виктора, Иллариона и Григория. Остановите выбор на Тихоне или Георгии, Юлиане или Назаре. Илья, Михаил, Василий, Иван и Пётр — красивые имена. Малышу подойдут Николай, Иннокентий и Яков. Подумайте, возможно, Николай, Роман и Алексей — то, что вам.

Страницы моей жизни - Анна Вырубова (Танеева)

Назовите мальчика Николаем или Иваном, Денисом или Сергеем. Православные имена Наум, Антон и Дмитрий укрепят связь ребёнка с покровителями. Этот день хорош для Фёдора, Ефрема, Георгия и Андрея.

Можете назвать малыша Николаем, Гавриилом, Саввой или Иваном. Захар, Сергей, Илья и Геннадий — замечательные имена.